Преподобный Феодор Студит

Письмо преподобному Платону Студиту
о почитании икон1


Мы утешаем самих себя, когда говорим со священною главою нашею. Ибо что̀ утешительнее для сына, как не беседовать с отцом, особенно же с таким отцом, и столь великим, добродетель коего прославляют многие города́, стра́ны и острова́? Таков мой любезный отец, хотя плод не похож на дерево, по причине негодности моего смирения; однако мы имеем в тебе установленное правило благочестия и не только мы, но и все, избравшие благочестивую жизнь, окрыляемые мужеством и побуждаемые к благому жительству. Поскольку же давно добивалась твоя святыня, чтобы я составил слово о том, какѝм образом до́лжно поклоняться священной иконе Христовой, — не по неве́дению, но желая таким образом подвигнуть мое неразумное слово2, — а мне, однако, доселе не удавалось ответить, то теперь, вспомнив об этом, я решил, что, насколько возможно, должен исполнить порученное мне, при содействии священных твоих молитв; хотя кое-что о сем предмете я, пожалуй, достаточно высказал в друго́м месте.

Итак, всякое искусственное изображение является подобием того предмета, чьим образом оно является, и путем воспроизведения показывает в себе начертание3 первообраза, как говорит сильный в божественных вещах Дионисий: «Истина в подобии, первообраз в образе; каждое в каждом, при различии по сущности»4. Следовательно поклоняющийся изображению поклонился тому́, кого̀ изображение верно представляет. Ибо не сущности изображения он поклонился, но начертанному на нём, — и образ неотделим от первообраза вследствие одного и того же поклонения, ибо в отношении подобия образ тождествен первообразу. Поэтому и Великий Василий говорит: «Царем называется и изображение царя, но [при этом] не два царя: ибо и сила не рассекается, и слава не разделяется. Ибо как правящее нами господство — одно, и власть — одна, так и славословие [ей] от нас одно, а не много. Поэтому честь о́браза переходит к первообразу»5. Если же она переходит к первообразу, то не иное и иное, но одно и то же бывает почитательное поклонение, как один и тот же есть первообраз, которому воздается поклонение и в образе.

Но одно дело — природный образ, а другое — образ подражательный: один по отношению к причине имеет не природное различие, а ипостасное, как Сын по отношению к Отцу, — ибо одна ипостась у Сына, а другая у Отца, природа же ясно, что одна, — другой же, напротив, имеет различие природное, а не ипостасное, как образ Христа по отношение ко Христу. Ведь одна природа у вещественного изображения, а другая у Христа, ипостась же не иная, но одна и та же у Христа и в начертанном образе, о чём опять говорит божественный Василий: «Что̀ там образ по воспроизведению, то̀ здесь Сын по природе; и как в произведениях искусства существует подобие по наружному виду, так в Божественной и несложной природе — единство вследствие общности Божества»6.

Итак, заметь различие: в природном образе и в причине, то есть в Сыне и Отце, одна природа, одно и поклонение вследствие тождества природы, а не ипостаси — поскольку мы исповедуем как одну природу, так и одно поклонение и славословие Святой Троицы, но ипостасей три, Отца, Сына и Святого Духа, — в подражательном же образе и в первообразе, то есть в иконе Христовой и во Христе, одна ипостась Христа, а потому одно Им и поклонение — ясно, что по причине тождества единой ипостаси, а природы у Христа и у иконы различны. Если же мы скажем, что единое поклонение образу и первообразу бывает как по причине тождества ипостаси, так и по причине тождества природы, и уже́ не призна́ем различия о́браза и изображаемого, но будет как одна ипостась, так и одна природа у иконы Христа и у Самого́ Христа, то мы впадем в эллинское многобожие, обоготворяя всякое вещество, с помощью которого начертывается образ Христа. И этим мы откроем уста иконоборцам для обвинения нас — не без оснований — в том, что, поклоняясь единому Богу в трех ипостасях, мы покланяемся многим богам и почитаем их. Если же кто-либо скажет, что воздаваемое образу поклонение ни по тождеству ипостаси, ни по тождеству природы не относится к первообразу, то очевидно, что этим он рассечет силу и отделит славу первообраза от о́браза, и, таким образом, поклоняясь изображению Христа, явно будет идолопоклонствовать, вводя не одно, но два поклонения. Это и стараются доказать иконоборцы, по этой причине, естественно, отрицая, что Христос опису́ем по плоти, и изобличаются в нечестии наравне с теми, которые учили, будто Бог обитал с сущими на земле в воображении и представлении.

Но нечестие тех и других одинаково да низвергнется в свойственную им тьму. Истинная же вера христиан, по выше сказанному, как во Святой Троице исповедует одно поклонение по причине общности Божества, так и по отношению к образу Христа исповедует одно и то же поклонение, по причине тождества ипостаси Христа, ибо она одна и та же и у поклоняемого, и начертанная. Если же образ оторвался и отделился бы в чести от первообраза, он бы стал неким самоипостасным предметом. И вот, таким образом, воздается и единое поклонение иконе Христовой, и единое славословие всепетой и блаженной Троице.

Но, может быть кто-нибудь, скажет: «Значит, поскольку поклонение (προσκύνησις) есть служение (λατρεία), то при служении Святой Троице совершается служение и иконе Христовой». Но таковой представляется незнающим различия в поклонении, поскольку мы поклоняемся святым, но не служим им. Хотя они и предводители наши в законе Божием, мы не воздаем им служения. Итак, да нау́чится таковой, что не сущности иконы воздается поклонение — ибо это [нам] чуждо и есть дело «служащих твари вместо Творца» (Рим. 1:25), — но когда в иконе воздается поклонение Христу, вещество изображения (εἰκονικὴ ὕλη) пребывает совершенно не причастным поклонению, воздаваемому [начертанному] на нём Христу через подобие, которое принадлежит ипостаси Христа и отделено от вещества, хотя и зрится в нём. И мне кажется, что это подобно отражению в зеркале, ибо и там лицо смотрящего как бы начертывается, а подобие пребывает вне вещества. И если бы кто-либо пожелал поцеловать там собственное изображение, он приложился бы не к веществу, поскольку не ради него он подходит [к зеркалу], но к отображенному в нём своему подобию, ради которого он и приник к веществу. Если же он отойдет от зе́ркала, вместе с ним отступит и образ как не имеющий ничего общего с веществом зе́ркала; конечно, то же самое и с веществом иконы: когда уничтожается видимое в нём подобие, которому поклонялись, вещество остается без поклонения, как не имеющее свя́зи с подобием.

Другой [пример] — перстень с начертанным изображением царя, которое затем отпечатано на воске, на смоле, на глине. Конечно, отпечаток один и тот же, неизменный на всех веществах, вещества же отличаются друг от друга. Отпечаток и не может не остаться неизменным на разных веществах, и он не имеет ничего общего с веществами, но мысленно (τῇ ἐπινοίᾳ) отделен от них, пребывает же на перстне. Конечно, то же самое и с подобием Христа: на каком бы веществе оно ни начертывалось, оно не имеет общения с этим веществом, пребывая в ипостаси Христа, которой и принадлежит. И попросту говоря, служение воздается не иконе Христовой, а поклоняемому в ней Христу, и ей поклоняются вследствие тождества ипостаси Христа, при том, что по сущности икона отличается.

Таким образом, ка̀к мне представляется, поклонение иконе Христовой основывается на учении святых отцов. Если его упразднить, необходимо упразднится и Христово домостроительство, и если упраздняется поклонение иконе, точно так же упраздняется и поклонение Христу. И потому, божественный отец, со страхом и благоговением нужно приступать к иконе и покланяться ей, поскольку поклонение переходит ко Христу, и нужно веровать, что в ней пребывает Божественная благодать и что приступающим к ней с верою она сообщает освящение. Ибо как в образе животворящего Креста, так и в иконе Всесвятой Богородицы и всех святых всякое поклонение святейшим образам через посредство изображенных на них первообразов восходит к Богу, и потому одно и единственное служебное поклонение воздается Святой и Единосущной Троице, ради Которой бывает различное поклонение другим, и к Ней одной возносятся все поклонения. Если же по неве́дению чего-либо я ошибся и сказал меньше или больше надлежащего, то ты, как добрый отец, удостой одно исправить, другое восполнить, а иное и удалить, молясь и молясь усиленно о моем смирении, чтобы я и мыслил правильно, и говорил без преткновений, и действовал, не вызывая порицаний.


Примечания:

© Т. А. Сенина (монахиня Кассия), примечания, 2009.

1 Текст приводится по изд.: Преподобный Феодор Студит. Монастырский устав. Великое оглашение. Ч. II. М., 2001. Сс. 307-311, со значительными исправлениями монахини Кассии (Т. А. Сениной) в соответствии с греч. текстом: Theodori Studitae Epistulae / Rec. G. Fatouros. Vol. 1. Berlin, New York, 1992. (Corpus Fontium Historiae Byzantinae, Series Berolinensis 31). Pp. 164-168 (ep. 57). Разделение на абзацы произведено по изданию Г. Фатуроса.

2 В греческом тексте игра слов: ἄλογόν μου λόγον.

3 χαρακτήρ.

4 Дионисий Ареопагит. О церковной иерархии 4.1 (у Фатуроса (Theodori Studitae Epistulae... Р. 164), неверно указано: 4.3).

5 Василий Великий. О Святом Духе 18:45.15-20 (по изд.: Basile de Césarée. Sur le Saint-Esprit / Ed. B. Pruche. Paris, 19682. (Sources chrétiennes 17 bis)).

6 Там же 18:45.20-23.


Текст по изданию «Антология восточно-христианской богословской мысли. Ортодоксия и гетеродоксия» (Том 2, «Никея» – Русская Христианская гуманитарная академия, М.-СПб., 2009 г.).
Эл. издание — сайт ἩΣΥΧΊΑ (hesychia.narod.ru). При размещении на других сайтах — ссылка обязательна.

 

 
Facebook
ВКонтакте
Free counters! Православное христианство.ru. Каталог православных ресурсов сети интернет Український православний інтернет
Используются технологии uCoz